Преподобный Серафим Вырицкий:

«Пока рука поднимается для благословения, буду принимать людей»
3 апреля - память святого Серафима Вырицкого, и также в апреле исполняется 160 лет со дня рождения старца.

Икона преподобного Серафима Вырицкого из храма в его честь в Купчино.

Он предсказал патриаршество Алексию I и Алексию II и совершал настоящие чудеса для самых простых людей, исцеляя как душу, так иногда и тело. Про него говорили, что сам он был чудом, потому что был наполнен любовью ко всем и каждому.
Будущий старец и светоч православия, рано потеряв отца, вынужден был в 10 лет пойти работать рассыльным в одной из лавок Гостиного двора в Санкт-Петербурге, и к 16 он уже стал приказчиком. В Василии Муравьеве, как звали его в миру, очевидно была предпринимательская жилка, благодаря которой выходец из деревни превратился в крупного торговца, продававшего пушнину, вошел в список богатейших людей дореволюционной России, проявил себя как меценат и благотворитель.
Но еще тогда, когда этот его талант только начал показываться, юноша отправился в Александро-Невскую лавру - проситься в послушники. Мудрый схимник велел молодому человеку не спешить, а сначала жениться, пройти мирским путем, и лишь потом, по согласию с супругой, пойти в монашество. И как бы ни хотелось молодому человеку совершать монашеские подвиги прямо сейчас, постриг он принял почти через 40 лет.
Примечательно, что Муравьев мог не задумываясь раздавать, жертвовать, доверчиво прощать нерадивых работников, и это даже вызывало недовольство его также глубоко верующей, но более в этих вопросах рассудительной супруги. Есть легенда, что однажды Василий Николаевич застал в своем доме вора, который выносил ценные вещи. От неожиданности тот уронил свою добычу, а хозяин помог все собрать и отпустил. Когда же преступника поймали, пострадавший говорил, что подарил все сам. При таком отношении предприниматель должен был разориться, но средства его только приумножались.
После революции обеспеченная семья, имевшая связи за рубежом и много раз там бывавшая, могла уехать. Но вместо этого супруги разошлись по монастырям и в один и тот же день в октябре 1920 года приняли монашество. На воспитании у них была маленькая внучка - ей разрешили поселиться в женской обители вместе с бабушкой. А дедушка многие годы трудился на благо Александро-Невской лавры, принимал там многочасовые исповеди и беседовал с людьми в холодном храме. Все это подорвало здоровье уже немолодого иеромонаха-схимника, ради других всегда забывавшего о себе. Он переселился в Вырицу, туда же, за 80 километров от Санкт-Петербурга, приехали матушка и внучка - ухаживать и помогать.
Старец Серафим Вырицкий, 1930-е годы.

И потянулась к старцу Серафиму вереница посетителей. Десятки, сотни человек ежедневно ждали от него совета, поддержки, надежды. Он был болен, лежал, но говорил: «Пока моя рука поднимается для благословения, буду принимать людей!»
В 1937 году здоровье его уже было таково, что даже чекисты отказались от ареста почитаемого монаха, и, по воспоминаниям очевидцев, они уходили от старца растроганные его добрым отношением.
Когда началась война, он, подобно любимому святому Серафиму Саровскому, в честь которого получил имя в схиме, взял на себя подвиг молитвы на камне, до которого даже не мог дойти без поддержки, и по много часов просил у Бога помощи для далеких и близких. Он утешал приходящих, предвидел, кому суждено пережить страшную войну, и что кого ждет дальше.
Сохранились воспоминания, как одна жительница Ленинграда во время бомбежек мысленно обращалась к дорогому ей старцу, а когда после снятия блокады наконец смогла приехать, спросила, помнит ли он ее после долгого отсутствия. Батюшка заулыбался: «Где уж тебя забудешь! Надоела мне, кричавши: ”Спаси-помоги, отец Серафим!”» Тогда же старец благословил ее принять монашество в Пюхтицком монастыре и предсказал, что она будет подвизаться в Иерусалиме. Так и случилось, эта ленинградка стала одной из первых монахинь, приехавших в восстанавливавшийся Горненский монастырь.
Когда Вырица была оккупирована, в дом к старцу приходили немецкие военные. Начальник поинтересовался у прозорливца, когда фашистские части пройдут по Дворцовой площади. И батюшка на немецком языке честно ответил, что этого не будет никогда, а этот офицер сам погибнет под Варшавой. Видя перед собой человека святой жизни, оккупанты не осмелились тронуть его, и старец продолжил заботиться обо всех к нему приходящих. А в войну в отчаянии к нему шли не только верующие, но и далекие от веры люди в поисках последней надежды.
Ленинградка Вера Берхман, сестра милосердия в Первую мировую войну, блокадница, автор дневников, троюродная сестра Александра Блока, писала: «В большинстве своем это люди совсем не духовные, а затерянные в мире забот и скорбей, и часто не знают и не решаются, куда бы им пойти? К гадалке или же к отцу Серафиму». К нему шли верующие и суеверные, шли и с вопросами кроить ли пальто, и с горькими, беспросветными бедами. А из его кельи все выходили «уже другими людьми, с надеждой на лучшее, с упованием на помощь Свыше, с решением молиться и терпеть».
Василий и Ольга Муравьевы с сыном.

Он учил молиться, не прося у Господа ничего земного, но предавая себя и своих близких в Его святую волю, судить только себя и не осуждать других, хотя бы раз в жизни ставить свечу за тех, кого обидел, и призывал чаще читать молитву Ефрема Сирина, видя в ней прошение «на приобретение свойств нового человека».
Но ведь и ему самому «как человеку, хоть немного, чуть, изредка, ему надо услышать из уст земного какого-то существа, что-то общее с ним, такое, что совсем близко с его душой», - писала Берхман. Много лет поддержкой и опорой для него была матушка. В войну она приняла схиму - и тоже с именем Саровского чудотворца, на торжественном прославлении которого были супруги в 1903 году. Вместе муж и жена шли по мирскому пути и почти до конца Серафим и Серафима были вместе на монашеском. Но в 1945 году матушки не стало.
Тогда Господь прислал старцу другого духовного помощника. Отец Алексий Кибардин был близок к императорской семье и впервые встретился с батюшкой после убийства царственных страстотерпцев. Он пришел к нему в лавру, где тот тогда служил. Отец Алексий опасался, что может быть арестован, и думал об отъезде за границу. Но получил благословение оставаться в России, где он еще будет нужен. Действительно, этот священник стал поддержкой для многих своих духовных чад и просто людей, которые встречались ему в жизни. Именно он оказался рядом со старцем в последние годы его жизни.
В 1945 году, уже после лагеря и ссылки, отец Алексий стал настоятелем церкви в Вырице. Когда, приехав, он тут же пришел к отцу Серафиму, тот сказал: «Будешь моим духовником». Священник еще не успел возразить, что не смеет исповедовать почитаемого старца, но услышал в ответ: «Какой гордец, императора исповедовал, а убогого Серафима не хочешь». В 1949 году протоиерей Алексий Кибардин последний раз причащал преподобного, он же служил панихиду.
Старец Серафим Вырицкий и те, кто был рядом с ним, проживали трудную жизнь в тяжелые времена революций, войн, гонений. Но святой предсказывал: «Придет время, когда не гонения, а деньги и прелести мира сего отвратят людей от Бога и погибнет куда больше душ, чем во времена открытого богоборчества. С одной стороны, будут воздвигать кресты и золотить купола, а с другой - настанет царство лжи и зла». В любые темные времена он бы точно так же, как и при жизни, в первую очередь призывал бы всех и каждого, пусть из последних сил, но обратиться к Богу. «Не сетуй на тяжесть креста, - и сейчас говорит нам святой, - в день скорби поведай печаль твою Господу, и Он утешит тебя».