«Я ЧУВСТВОВАЛА, ЧТО ЭТО МОЁ»

Надя ГУАНО (Nadiya Goineau), врач-онколог - о пути из России во французскую медицину, раке груди, силе интуиции и помощи русскоязычным пациентам. Интервью Нины ПОПОВОЙ

Есть профессии, в которых невозможно однажды сказать себе: «Я уже всё знаю». Онкология - именно такая. Здесь медицина развивается почти на глазах: появляются новые препараты, меняются протоколы лечения, совершенствуются технологии, а вместе с ними меняется и сам разговор врача с пациентом.
Известный онколог и писатель Сиддхартха Мукерджи сформулировал это очень точно: «Рак - это не одна болезнь, а множество». Возможно, именно поэтому хороший онколог - это не только специалист, который знает современные схемы лечения. Это человек, который умеет видеть за диагнозом конкретного пациента, его страх, надежду, семью, язык, на котором ему легче услышать самое трудное.
В истории Нади Гуано меня особенно заинтересовало именно это сочетание профессиональной требовательности и очень личного отношения к своему делу. Она приехала во Францию не с готовым планом эмиграции, а по стипендии - посмотреть, как устроена французская медицина. Десять лет ушло на то, чтобы получить диплом французского врача. Сегодня она работает с пациентами с раком груди в Ницце, участвует в клинических исследованиях и помогает русскоязычным больным пройти через французскую медицинскую систему на родном языке.
И, пожалуй, самое важное в её рассказе - слово «чувствовала». Именно интуиция, по словам Нади, не раз подсказывала ей, куда двигаться дальше.

Из семьи врачей - во французскую медицину

Надя, сколько лет вы живёте во Франции?
С 2005 года. Приехала во Францию, в Ниццу, как стипендиатка посольства Франции в Москве.
На тот момент вы уже были врачом?
Да, и уже имела опыт работы.

Я родилась в семье врачей и с детства хотела только одного - стать врачом.

Окончила Астраханский государственный медицинский институт, который в советское время назывался АГМИ имени Луначарского.

Потом работала и преподавала в институте, а дальше решила развиваться в профессии.

Мой брат Даниял Ибрагимов врач-психиатр. Имеет степень CEO AI платформы управления ментального здоровья MindCheckUp и руководит психологическим центром «Элементарно» в Москве.
Когда он учился в интернатуре по психиатрии, я последовала за ним в Москву, хотя я старше. Начала работать в эпидемиологии и прошла интернатуру по онкологии.
Французской культурой я интересовалась ещё в Астрахани. Сама учила французский с преподавателем. Когда переехала в Москву, ходила на курсы языка при посольстве Франции, занималась несколько лет, брала индивидуальные уроки.
Однажды на курсах я узнала, что посольство Франции предоставляет стипендии по разным специальностям, в том числе по медицине. Нужно было пройти конкурс, написать работу. Я была очень увлечена французской культурой и решила попробовать, и все получилось, я получила стипендию. Так я оказалась во Франции.
Но вместе с профессиональным вопросом возник другой - психологический. Нужно было понять, смогу ли я адаптироваться в совершенно чужой стране.

«Я приехала просто посмотреть, как здесь всё происходит»

Насколько быстро вы поняли, как устроена французская медицина?
В тот момент я практически ничего не представляла. Я приехала для обмена опытом, чтобы посмотреть, как здесь всё происходит. Меня определили в онкологическое отделение, где занимались заболеваниями желудочно-кишечного тракта. Мой профессор Альберт Тран предложил мне остаться и продлить стипендию.
Сначала я думала вернуться в Москву. Я совершенно не знала французских реалий. Но решила попробовать. Профессор сделал запрос в посольство, стипендию мне продлили, и в итоге я прошла специализацию по онкологии на медицинском факультете Университета Монпелье.
Там я проработала больше пяти лет, в институте Валь-д’Орель. Именно там познакомилась с моим будущим мужем Жаком - он тоже онколог.
Как дальше складывалась профессиональная карьера?
Чтобы профессионально продвигаться, нужно было перейти из статуса интерна в статус ассистента. А ассистентом можно было быть только в государственном учреждении.
Мой бывший шеф порекомендовал мне госпиталь в Шоле. Там я много лет работала ассистентом по онкологии вместе с заведующим отделением доктором Занетти.
Это был уже пожилой, очень талантливый и опытный врач. Он многому меня научил.
Именно там я очень много работала с онкологией груди. Постепенно это направление стало моим основным.
Позже по семейным обстоятельствам мы переехали ближе к Лиону. Там я сдала экзамен и получила диплом французского врача.
На всё это ушло десять лет.
Десять лет - огромный срок. Но оно того стоило?
Безусловно. Я горжусь тем, что получила французский диплом и французское гражданство ещё до замужества. Когда вышла замуж, была уже дипломированным французским врачом и француженкой. Потом мы с мужем переехали в Ниццу и стали работать вместе: Жак - в паллиативной помощи, я - в онкологии груди.

Почему именно онкология
Если немного вернуться назад: почему вы выбрали именно онкологию?
Мой отец - профессор, микробиолог Ибрагимов. Он был учёным и жил наукой. Мама работала в эпидемиологии.
В нашей семье медицина была основой. Я очень любила родителей и хотела быть похожей на отца. Но научная работа меня не привлекала, поэтому с самого начала я работала клиническим врачом.
Почему именно онкология - я не могу логически объяснить. Просто чувствовала.
Вообще многое в жизни я делаю интуитивно. Если чувствую, что должна что-то сделать, - делаю.
Так я чувствовала, что должна приехать во Францию. Теперь понимаю, что поступила правильно, и горжусь этим.
И когда начала работать с онкологическими больными, поняла: это моё.
Не потому, что я думала о каких-то высоких словах - «принести пользу», «спасти человечество». Нет. Я просто чувствовала, что именно здесь могу полностью проявить себя.
Хотя работать с такими тяжёлыми больными очень сложно.
Это был мой выбор. Я могла заниматься чем угодно. Например, начинала и в психиатрии - тоже очень сложной области. Но чувствовала, что онкология - моё.

Когда врач понимает, что лечение уже не может помочь

А работа вашего мужа в паллиативной помощи повлияла на ваш профессиональный путь?
Когда я встретила Жака, я поняла, какой он прекрасный врач - во всех отношениях. Особенно в том, что касается ухода из жизни.
Когда болезнь находится на запущенной стадии, иногда уже понимаешь, что полностью помочь человеку невозможно, даже если продолжаешь его лечить.
Постепенно я готовлюсь к тому моменту, когда лечение может стать невозможным.
И тогда мы работаем вместе. Сначала я продолжаю лечение со своей стороны, а дальше Жак всё больше подключается, когда наступает этап паллиативной помощи.
К сожалению, этот путь не всегда бывает гладким. Иногда люди продолжают терапию до конца, хотя она уже не может помочь.
Мы объясняем пациенту ситуацию и вместе принимаем решения.
То есть вы занимаетесь и этим направлением?
Да, конечно. И я люблю свою работу.

«Особенно важно объяснять всё на родном языке»

Как вы сейчас работаете? И много ли у вас русскоязычных пациентов?
За время работы в Ницце у меня появилось очень много русскоязычных пациентов, которым нужна не только медицинская помощь, но и перевод, потому что они не говорят по-французски.
Это очень важно - объяснять человеку происходящее и помогать ему на родном языке.
Особенно когда речь идёт о тяжёлом заболевании: о лечении, его продолжении, иногда о конце жизни - обо всём.
Я думаю, что помогла очень многим людям именно в этом плане. И продолжаю помогать и лечить русскоязычных пациентов. Планирую даже организовать регулярный приём для русскоязычных.
Конечно, у меня много и французских пациентов, которые были со мной раньше. Они продолжают наблюдаться, проходить химиотерапию и лечение.
Есть ли во Франции другие русскоязычные онкологи?
Знаю радиологов, врачей других специальностей, но среди онкологов других русскоговорящих врачей не знаю.
Когда я приехала во Францию, вообще была первой русской, появившейся в больнице в Монпелье. Позже моя секретарша призналась, что коллеги приходили посмотреть на русского врача. (Улыбается.)
Сейчас всё, конечно, совершенно иначе.
А тогда я приехала одна, и мне никто не мог практически ничего посоветовать: куда идти, какие экзамены сдавать, как всё организовать, где жить. Всё выясняла сама. Среди русских вообще никого не знала.

Рак груди: медицина, которая меняется на глазах

Рак груди сегодня действительно настолько распространён?
Очень. И при этом огромное значение имеет профилактика. После 50 лет маммографию и эхографию рекомендуют делать регулярно, раз в два года. Молодые женщины тоже проходят обследования - в зависимости от ситуации и рекомендаций врача.
Большинство моих пожилых пациентов - женщины, и среди них немало пациенток с раком груди. Но, конечно, заболевание встречается и у молодых женщин, к сожалению.
Какие цели вы ставите перед собой дальше? Чего хотели бы добиться?
Во Франции в онкологии груди сейчас происходит огромный прогресс в терапии.
Постоянно появляются новые препараты, меняются показания к лечению - до хирургии, после хирургии, при метастатическом заболевании. Идут лабораторные и клинические исследования.
Перспективы огромные.
То, что мы видим сегодня, совершенно несравнимо с тем, что было раньше. Благодаря клиническим исследованиям значительно увеличилась выживаемость больных раком груди.
Технологии продвинулись невероятно, и поэтому мне очень интересно наблюдать, как развивается медицина. Я участвую в клинических исследованиях, профессиональных обсуждениях и консилиумах.
Инновации и новые возможности терапии появляются настолько быстро, что за всем этим нужно постоянно следить. Появляется множество новых препаратов.

Французская медицина: сила команды

А если сравнить Францию с другими странами? На каком уровне здесь находится онкология?
Я думаю, в целом все развивается глобально. Но во Франции уровень продвижения очень высокий. Конечно, существует много американских исследований, которые находятся на передовой. Но Франция тоже очень далеко продвинулась и работает практически параллельно с американскими специалистами.
Многие специалисты и пациенты из других стран приезжают во Францию консультироваться и лечиться, потому что доверяют нашей системе.
Что, на ваш взгляд, особенно важно во французской системе онкологической помощи?
Мне очень нравится структура онкологических центров.
Когда пациент приходит, он начинает взаимодействовать с хирургами, радиотерапевтами, онкологами. Все находятся в одном месте, всё обсуждается коллективно. Мы работаем командой и постоянно взаимодействуем по всем аспектам лечения.
Все специалисты вместе рассматривают досье пациента на мультидисциплинарном обсуждении.
Ты не можешь просто самостоятельно принять решение.
На таких собраниях присутствуют онкологи, радиотерапевты, хирурги, радиологи. Всё обсуждается до лечения, во время лечения и после него. Все изменения терапии проходят через коллективное обсуждение, и все специалисты находятся рядом с пациентом.
Для меня это очень важная часть французской медицины: пациент не остаётся один на один с решением одного специалиста.

Институт Лакасань и будущее с ИИ
Вы работаете в Институте Лакасань в Ницце уже больше пяти лет. Как вы оцениваете его уровень?
Лакасань всегда имел репутацию учреждения с высококвалифицированными специалистами. Здесь очень высокий уровень хирургии. Например, создан институт груди. Есть также сильное направление оториноларингологии. Кроме классных хирургов и компетентных радиологов, применяется современная томография и диагностика.
Представим: обнаружена опухоль груди и рядом небольшой очаг или поражённый лимфоузел. Нужно точно определить, где всё расположено, где необходимо сделать биопсию, нужно ли удалять всю грудь или достаточно удалить опухоль.
И здесь снова работает мультидисциплинарная система.
Есть предтерапевтические обсуждения, где радиологи смотрят все снимки, присутствуют хирурги и онкологи.
После операции пациент снова обсуждается командой: что необходимо рекомендовать дальше, какое лечение назначить.
Постепенно в работу входят и технологии искусственного интеллекта. Конечно, многие привыкли работать по старой школе, но ИИ начинает активно внедряться.

Учусь постоянно

Как вы повышаете свою квалификацию?
На конгрессах и обучениях, которые проходят постоянно. На европейские конгрессы приезжают специалисты из разных стран, обсуждаются новые разработки, инновации, методы лечения.
Уже на осень намечено несколько конференций в Париже - по тромбозу, по раку груди. Я езжу на курсы, в том числе в Канны.
Есть замечательные курсы по раку груди в Сен-Поль-де-Вансе. Несколько дней посвящены только раку груди - от начала до конца. Каждый день проходят интенсивные занятия, обсуждаются новые методы лечения, результаты терапевтических исследований, всё новое и даже то, что уже известно, но требует переосмысления.
Я езжу туда каждый год.
Онкология постоянно развивается: появляются новые препараты, исследования, технологии. И именно поэтому мне так интересна моя профессия.

Надя, спасибо за откровенный разговор. Можно дать ваши контакты, чтобы пациенты могли обратиться к вам за помощью непосредственно?
Можно написать на мой персональный телефон, и я отвечу.
Это, наверное, самый удобный вариант: больница и место работы со временем могут меняться, а контакты остаются неизменными.
Телефон: +33 6 99 83 17 48
Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в браузере должен быть включен Javascript.