Анри Матисс и Алекс Кац
Две эпохи, два континента и удивительный разговор без слов в рассказе Карины ЗАЛЬЯНЦ.
Есть художники, которые рассказывают истории. А есть те, кому достаточно одного цветового пятна, поворота головы или цветка, чтобы мы вдруг остановились и посмотрели на мир другими глазами.
Анри Матисс - «Голова Лоретты на зелёном фоне». Henri Matisse, Tête de Lorette sur fond vert, Paris, 1916. Huile sur bois, 36 × 27 cm. Musée Matisse Nice. Photo : © Musée Matisse Nice/François Fernandez.
Именно такие художники встретятся этой осенью в Ницце. С 28 октября Музей Матисса представит выставку «Henri Matisse - Alex Katz. Le silence de la peinture» - «Молчание живописи». Французский мастер, ушедший из жизни в 1954 году, и американец Алекс Кац, которому летом исполнилось девяносто девять, окажутся рядом. И выяснится, что у них гораздо больше общего, чем можно предположить.
Любовь с первого взгляда
В феврале 1949 г. молодой Алекс Кац, тогда ещё студент нью-йоркской Cooper Union, зашёл в галерею Пьера Матисса - сына французского художника. Там показывали новые работы его отца. Для Каца это стало настоящим потрясением.
В Америке тогда царил абстрактный экспрессионизм. Джексон Поллок разбрызгивал краску по огромным холстам, Виллем де Кунинг превращал человеческие фигуры в вихри энергичных мазков. Художественный мир жаждал радикальных жестов, а молодой художник, казалось, должен был отказаться от привычного изображения реальности, чтобы быть услышанным. Но Кац увидел другое. В Матиссе его поразили свобода, ясность и почти невероятная лёгкость. Нескольких линий, точного силуэта, смелого сочетания цветов французскому мастеру хватало для создания целого мира.
Позднее Кац вспоминал, что на собственную картину у него уходило 18 часов, тогда как Матисс словно создавал всё одним движением. Он переписывал холсты, уничтожал неудачные работы, пытался разгадать секрет этой кажущейся простоты.
Именно здесь, в Нью-Йорке, началась история художественного родства, которое спустя почти восемь десятилетий получит продолжение в Ницце.
Кац не стал вторым Матиссом. Напротив, он выбрал собственный путь - и сумел доказать, что фигуративная живопись может быть не менее современной, чем самые смелые авангардные эксперименты.
Свет на двоих
Анри Матисс - «Одалиска с красной шкатулкой». Henri Matisse, Odalisque au coffret rouge, Nice, 1927. Huile sur toile, 50 × 65 cm. Musée Matisse Nice. Legs de Madame Henri Matisse, 1960. Photo : © Musée Matisse Nice/François Fernandez.
В декабре 1917-го Матисс приехал в Ниццу. Ему было 47 лет, он уже был известным художником и продолжал искать новые возможности живописи. Юг встретил его невероятным светом. Из окна гостиницы Beau Rivage открывалось море, менялись оттенки неба, на стенах дрожали отражения. Постепенно комнаты, окна, ткани, цветы и женские фигуры превратились в главных героев его картин. Матисс не просто изображал интерьер - он устраивал его, словно театральную сцену. Переставлял предметы, менял положение модели, подбирал ткани и узоры. Казалось, что всё происходит само собой, но за этой непринуждённостью стояла строгая работа художника, стремившегося к идеальному равновесию.
Декоративность Матисса - вовсе не украшательство. Красная стена, узорчатая занавеска, голубая поверхность моря способны у него изменить всю композицию. Цвет не сопровождает изображение, а ведёт собственную партию.
Кац пришёл к похожей свободе другим путём. Его интересовали люди на улицах, лица, цветы, деревья, мгновения повседневной жизни. Он словно подмечал то, на что остальные не успевали обратить внимания, - и превращал мимолётное впечатление в картину.
Матисс искал гармонию, Кац ловил мгновение. Но обоим было важно не столько рассказать о предмете, сколько показать, как мы его видим.
Святая Ада
Алекс Кац - «Ада в белом платье». Alex Katz, Ada with White Dress, 1958. Huile sur lin, 152,4 × 121,9 cm. Collection particulière. Courtesy : Dallas Museum of Art. Photo : Chadwick Redman. © Alex Katz / Adagp, Paris, 2026.
У Каца есть одна постоянная героиня - его жена Ада Дель Моро, с которой он познакомился в 1957 г. и женился год спустя. Первый портрет Ады, написанный в год их знакомства, хранится в Метрополитен-музее Нью-Йорка. Молодая женщина сидит в кресле, слегка повернувшись к зрителю. В её облике уже есть та удивительная сдержанность, которая станет отличительной чертой сотен последующих изображений.
Десятилетия меняются, мода диктует новые силуэты, меняются причёски и цвет одежды. Ада появляется в шляпах, с распущенными волосами, в профиль и анфас, одна и среди друзей. Иногда она кажется кинозвездой, случайно остановленной камерой. Иногда - героиней старого глянцевого журнала. И всё же это не просто история женщины, которую художник много лет пишет с натуры, а превращает в существующий за пределами конкретного времени образ. Он не стремится раскрыть тайны её характера, не рассказывает зрителю биографию модели. Ему достаточно взгляда, линии плеч, поворота головы. Ада одновременно узнаваема и загадочна.
В одном из интервью художник, по воспоминаниям, с юмором назвал жену «святой Адой». На вопрос о том, отказывалась ли она когда-нибудь позировать, ответил: «Нет, она святая. Она столько от меня вытерпела!» В этой шутке - почти семь десятилетий совместной жизни и особая близость людей, для которых искусство давно стало частью семейного быта.
У Матисса женские фигуры чаще растворяются в окружающем их мире: в узорах тканей, цветах, интерьерах. У Каца героиня, напротив, нередко отделена от фона, словно выхвачена из окружающей жизни. Два художника смотрят на человека по-разному, но оба умеют превращать простое присутствие в событие.
За пределами рамы
Есть ещё одна неожиданная точка соприкосновения Матисса и Каца - масштаб.
Кац любит крупные форматы. Его лица и фигуры порой вырастают до размеров, при которых зритель уже не просто рассматривает изображение, а физически ощущает его присутствие. Привычное человеческое лицо становится почти архитектурным объектом. Оно заполняет пространство, притягивает взгляд, не оставляя возможности отстраниться.
Ещё один важный элемент его художественного языка - вырезанные формы, или cutouts. Кац начал работать с ними в конце 1950-х гг., создавая выходящие за пределы холста фигуры. Словно он вступает в разговор с поздним Матиссом.
Анри Матисс - «Этюд цветов граната и боярышника». Henri Matisse, Étude de fleurs de grenade et d’aubépines, 1945. Crayon sur papier, 30 × 23 cm. Collection particulière, France.
В последние годы жизни французский мастер, чьи возможности передвижения были ограничены болезнью, открыл для себя удивительную технику: вырезал ножницами формы из бумаги, предварительно окрашенной гуашью, а затем соединял их в большие композиции. Так появились знаменитые gouaches découpées - цветные бумажные вырезки, ставшие одним из самых смелых открытий позднего творчества.
Матисс больше не столько писал красками, сколько буквально рисовал ножницами. И это было не отступлением от живописи, а освобождением от её привычных правил.
Кац не копирует Матисса, но разделяет его интерес к форме, которая может существовать самостоятельно, не подчиняясь раме. В обоих случаях изображение перестаёт быть окном в вымышленный мир и становится частью реального пространства вокруг зрителя.
Цвет без объяснений
Представьте красную стену Матисса. Она не просто обозначает, а задаёт настроение всей картине, спорит с другими цветами, меняет ощущение пространства.
Или портрет Каца, в котором лицо занимает почти весь холст, а за ним простирается плоскость насыщенного зелёного, жёлтого или синего цвета. Фон ничего не рассказывает о месте действия. Он существует сам по себе и при этом определяет наше восприятие.
Цвет у обоих художников перестаёт быть описанием реальности. Он становится самостоятельным событием. Но Кац особенно тонко чувствует скорость современного взгляда. Его картины напоминают фотографии, рекламные плакаты, случайные кадры фильма. В них есть что-то от визуального языка улицы: крупный план, лаконичная композиция, мгновенно считываемый образ. При этом они лишены необходимости что-либо рекламировать или доказывать. В них почти ничего не происходит - и именно поэтому мы начинаем смотреть внимательнее.
В мире, где изображения бесконечно сменяют друг друга на экранах телефонов, такая живопись приобретает особое звучание. Кац словно предлагает задержать взгляд на секунду дольше. Не искать сюжет, не торопиться с выводами, позволить цвету и форме подействовать прежде, чем включится привычка всё объяснять. И в этом и заключается одна из причин его удивительной современности.
Два пейзажа
Алекс Кац - «Лежащая купальщица». Alex Katz, Reclining Bather, 1960. Huile sur carton, 76 × 122 cm. Courtesy : Alex Katz Studio. Photo : Thomas Müller. © Alex Katz / Adagp, Paris, 2026.
Каждое лето Кац возвращается к пейзажам штата Мэн - североамериканским лесам, воде, отражениям, цветам и переменчивому свету Новой Англии. Эти мотивы сопровождают его десятилетиями, но никогда не становятся простым повторением.
И здесь снова вспоминается Матисс. Для него Ницца была не только городом, где он жил и работал, но и источником нового художественного языка.
У Каца подобную роль играет природа. Средиземноморье и побережье Мэна не похожи друг на друга. Одно связано с ярким южным солнцем, другое - с прохладными оттенками воды, лесов и неба. Но оба художника приходят к сходному открытию: природу необязательно подробно копировать, чтобы передать её присутствие. Иногда достаточно нескольких точных цветовых отношений, чтобы почувствовать воздух, свет и пространство. И тогда пейзаж становится не столько изображением места, сколько воспоминанием о встрече с ним.
Почти сто лет - и всё сначала
Выставка в Ницце охватывает произведения Каца от ранней работы Nude 1951 г. до Lilies 13, созданной в 2025-м. Вместе с живописью представлены рисунки, гравюры и вырезанные композиции. Его работы входят в диалог с коллекцией музея, предлагая по-новому взглянуть и на Матисса.
Биография Каца охватывает почти всю историю послевоенного американского искусства. Он застал расцвет абстрактного экспрессионизма, пережил смену художественных направлений, видел, как менялись представления о современном искусстве. Но не растворился ни в одной из модных тенденций, сохранив собственный язык.
Матисс тоже не переставал экспериментировать до конца дней. Его поздние вырезанные композиции стали свидетельством того, как художник способен открывать новое даже тогда, когда, кажется, всё уже найдено.
Алекс Кац по-прежнему работает, возвращаясь к знакомым мотивам и продолжая исследовать возможности живописи. И в этом заключается самая глубокая связь двух мастеров. Не в сходстве отдельных приёмов, не в любви к определённым цветам и даже не в общих сюжетах. А в способности смотреть на привычный мир без усталости - словно видеть его впервые. Их разделяют поколения и океан. Но в Ницце их картины оказались рядом. И самое интересное начинается в тот момент, когда мы перестанем искать объяснения и просто позволим себе смотреть.
«Henri Matisse – Alex Katz. Le silence de la peinture»
Музей Матисса, 164 avenue des Arènes de Cimiez, Ницца.
28 октября 2026 года - 18 января 2027 года.
Фотографии предоставлены Музеем Матисса
Редакция сайта
тел: +33 (0)7 85 01 57 05
email: info@rusmonaco.fr
Сайт освещает все главные события побережья для читателей независимо от их возраста, пристрастий и увлечений. Каждый найдет здесь интересную для себя информацию. Словом, обо всем, что происходит на Лазурном берегу - читайте в «Монако и Лазурный берег»!

