Показать содержимое по тегу: ПАРИЖ
Суббота, 18 мая 2019 21:57

Искусство быть счастливым

Катрин ЛАСКИН-БАЛАНДИНА представила на Лазурном берегу свой бренд State of Mind - новую ольфактивную концепцию, способную пробуждать не только чувство обоняния, но и скрытые в глубине подсознания эмоции. Ритуалы чайной церемонии зародились много веков назад, а французский парфюмерный дом создал ароматы, воплощающие в себе таинство чайной церемонии и великую силу воздействия аромата на сферу чувств и эмоций. Экстравагантная русская француженка, неутомимая путешественница, говорящая на пяти языках, накопив солидный опыт работы в сфере парфюмерии, создала собственную парфюмерную марку в совершенно новом формате. Катрин соединила вкус и запах: чай и духи, подарив нам удовольствие от новых ощущений. Поговорим на эту увлекательную тему с создателем бренда.

Опубликовано в Качество жизни
Вторник, 07 мая 2019 13:30

Советы юриста

Незнание закона не освобождает от ответственности

Приняв решение стать владельцем французской недвижимости или заняться предпринимательством, мы сталкиваемся с рядом вопросов, отсутствующих в нашем прошлом опыте. Корреспондент МОНАКО беседует с одним из ведущих адвокатов Ниццы, руководителем Cabinet d’Avocats BRAHIN, адвокатом Николя БРАИНОМ о тонкостях французского законодательства.

Опубликовано в Инвестиции
Воскресенье, 07 октября 2018 17:07

Творчество длиною в 90 лет

На днях в столице Корсики Аяччо завершилась выставка художников Оскара Рабина и Татьяны Лысак-Полищук, организованная местной мэрией.

Вернисаж помогла осуществить куратор, писательница Елена Жоли.

Событие вышло за рамки художественного, так как на открытие прилетел посол России во Франции и Монако Алексей Мешков. Принимавший гостей мэр Аяччо Лоран Марканжели (Laurent Marcangeli) очень тепло и восторженно говорил о русской культуре, русской нации, наших связях.

Российский и французский художник, один из основателей неофициальной художественной группы «Лианозово», организатор всемирно известной «Бульдозерной выставки», кавалер ордена Российской академии художеств «За служению искусству» Оскар Рабин полвека прожил в СССР, последние 40 лет живет во Франции.

Творческий союз Рабина и Лысак-Полищук сложился давно, Оскар называет ее своей единственной ученицей и музой.

Фото: Татьяна Лысак-Полищук, Оскар Рабин, Алексей Мешков, Елена Жоли, Лоран Марканжели и сотрудницы мэрии

Действительно, Татьяна сумела буквально вернуть к жизни и творчеству овдовевшего художника. Благодаря ее поддержке Оскар Рабин активен, продолжает писать картины. То, что он помнит и говорит, поражает, за плечами долгая жизнь, полная необычайных трудностей. Пожелаем ему пребывать далее в бодрости и здравии!

Уважаемый Оскар Яковлевич, в 1978 г. вас лишили советского гражданства. Для многих это стало шоком. Как это произошло?

Хочу поправить ваш вопрос. Это не для всех было шоком, а только для меньшинства. Многие тогда хотели выехать из Союза, но им не разрешали и придирались по пустякам. Говорили, например, о секретности на работе, хотя это смешно, разведчикам уже было все известно. СССР был построен на какой-то скрытности, нежелании выпускать людей из страны. Я бы не сказал, что большинство художников стремилось эмигрировать. В то время общение с иностранцами уже не преследовалось. Они по-разному относились к картинам - кто-то любил живопись и серьезно подходил к покупке живописи, а кто-то покупал как сувениры. Потому, что предлагаемые тогда сувениры были убогими.

Вы ведь не собирались уезжать?

Думали, конечно. Потому, что никакой перспективы не предвиделось, а жизнь не такая уж длинная. Не верилось, что власти очнутся и дадут больше свободы. Во всяком случае, прекратят эту абсурдную войну с искусством. Смешно воевать с абстрактными картинами, с сюрреализмом. В Союзе даже импрессионизм не одобрялся. Экспрессионизм тем более, ведь он касался и социальных проблем. В качестве наказания исключали из Союза художников. Может быть, и не сажали за «буржуазное искусство», но всячески ругали. Мы понимали, что есть другой цивилизованный мир, где такое искусство воспринимается нормально, где можно чувствовать себя свободно. И мы свято верили, что в западном мире можно работать в том стиле, который ты выбрал сам. А не в том, который тебе указывает партийный начальник.

И до 78-го за пределами СССР вы не бывали?

Никогда. И не мог, в партии не состоял, никаких даже мало-мальских чинов у меня не было. А для выезда за рубеж были нужны партийные рекомендации.

Что послужило основанием для отъезда?

После скандальной выставки, которую позже назвали «бульдозерной» из-за действительно присутствовавших бульдозеров, власти решили избавиться от небольшого количества людей. Как это сделать? Сажать в то время было неприлично. Политика то смягчалась, то ужесточалась. Неугодных вынуждали уехать из Союза, конечно, навсегда, без возврата. Репрессии касались в основном известных диссидентов, которые устраивали демонстрации с политическим оттенком. Сажали за антисоветскую литературу, но художников из-за картин не сажали. Были другие репрессивные методы. К примеру, когда мой сын Александр возвращался ночью домой, его окружили какие-то молодцы и начали угрожать. У кого нервы выдержат? Ему было около 20 лет.

Вы уехали всей семьей?

Нет, втроем. Дочь Екатерина сказала, что не мыслит жизни вне России. У нее был тесный мирок друзей, который был ей очень дорог. Мы знали, что расстаёмся навсегда. Екатерина и сейчас ездит в Россию на 2-3 месяца, считая, что сидеть в Нью-Йорке, где работает муж, для нее наказание.

Нам поставили вопрос ребром - либо ехать в любую страну, которая нравится, либо в другую сторону - в Сибирь. Говорилось не прямо, но у меня были приятели, попавшие в ссылку. Мы с женой Валентиной серьёзно поговорили и решили всё-таки уехать. Я не думал, что на Западе мне будет просто и легко, так как покидал родину в 50 лет и ни одного языка, кроме русского, не знал, способностей у меня ноль, скорее даже минус, если так определять. Действительно, привехав в Париж, 2,5 года ходил на курсы французского языка, написал огромное количество диктантов, но толку - полпроцента.

Как вас принял Париж? Вам сразу дали французское гражданство?

Далеко не сразу. Мы с Валентиной наивничали. Был у нас знакомый французский морской офицер с заслугами, который предложил пойти вместе в мэрию, когда придёт пора получать гражданство после 5 лет проживания в стране. Он сказал: «Давайте пойдем вместе, тогда не будет никакой волынки, а то вас замучают». И оказался абсолютно прав. Мы были дураками и пошли на общих основаниях, не хотелось пользоваться блатом. Решение вопроса затянулось еще на 5 лет.

Но вернёмся к первым впечатлениям. По приезду местные журналисты мной заинтересовались. Для них я был не напрямую диссидент, так как меня сразу не лишили гражданства, а дали туристическую визу, сказав «езжайте, отдохните, пройдет время, всё успокоится и вернётесь». Такое было не только со мной, с другими тоже разыгрывали подобные спектакли. Я понимал, что всё это не совсем так, но всё же теплилась надежда, ведь нам дали туристическую визу...

Мне обменяли очень мало денег, но я поставил условие, что возьму с собой несколько картин. Назначили художественную комиссию и разрешили вывезти 5 или 6 работ. Правда, потребовали заплатить какую-то пошлину. Я отказался, сославшись, что государство мне ни копейки не платило за них. Тогда дали «зелёную улицу», хотя ОВИР обычно мешал, усложнял жизнь уезжающим из СССР, а мне всячески помогли.

Во Франции обо мне не знали, только в Лондоне прошла выставка моих картин, поэтому никакой серьёзной искусствоведческой или коммерческой рекламы не было. В Париже жило много приятелей как русских, так и французов, образовался круг общения. Я был согласен тогда работать с галереями, но мне никто ничего не предложил. И не хотелось связываться с галереей, которая ничего не продаёт или продаёт за гроши, но портит репутацию на будущее. На Западе действовали свои законы, о которых я серьёзно не думал. Единственно, я надеялся, что за рубежом не пропаду и прокормить себя смогу, потому что был какой-то процент людей, покупавших мои работы еще в СССР.

Надежда была, но ни на какую славу я не рассчитывал, не думал, что на Западе меня будут носить на руках. Тем более что я был политически нейтрален. Вначале мне предлагали выступать на радиостанциях «Голос Америки» и «Свобода», но мне это совсем не свойственно, для себя лично решил, что я художник и им останусь.

Во Франции я прожил уже 40 лет и у меня действительно всё получилось. Были сложности, но на жареную курицу и бутылку вина всегда хватало. Не то, что на родине.

Вы рано остались без родителей, кто вам помогал?

Никто, я дворняжка в этом смысле. У меня была молочная сестра на 4 года старше. Мне было 13 лет, когда началась война. Сестра пошла работать на завод, потом записалась на курсы снайперов и ушла на фронт, а после победы вернулась с орденом.

Я остался в Москве один с продовольственной хлебной карточкой. Отстояв километровую очередь, не дойдя до дому, сразу съедал чёрный слипшийся хлеб. Первые годы были очень тяжкими. Но мир не без добрых людей - кто-то чем-то помогал. Из родственников осталось 2 сестры отца, но они жили отдельно и были инвалидами, сами зависели от племянника. Только иногда мне что-то подбрасывали. Профессии у меня никакой не было, даже не успел окончить 6 классов. Перед самым концом войны уехал к сестре матери в Латвию на хутор. Но при советской власти жить на хуторе и содержать его было сложно, хозяев объявили буржуями и конфисковывали продукты, поэтому приходилось хутор сдавать чужим людям.

Скажите, а откуда пришло желание писать картины?

Рисовать я хотел всегда. В школе считался лучшим рисовальщиком класса и мне поручали делать стенгазету. Никакого влияния в этом отношении со стороны родителей не было, они были врачами, окончили медицинский университет в Цюрихе. Мать всю жизнь работала врачом, а отец занимался скорее административной работой, командовал санаториями. К искусству не имели прямого отношения. Мать, правда, глядя, как я что-то рисую, поощряла перерисовывание открыток, которые мне нравились, но судила об этом с позиции, насколько похожую мне удалось сделать копию.

Мне всегда нравилось рисовать независимо ни от какого вдохновения, просто доставляло удовольствие. Рисование никогда не считал работой. Слышал, конечно, что есть художники, зарабатывающие этим деньги. Завидовал им и надеялся, что когда-нибудь тоже смогу стать таким. Потом, когда я попал к тетке в Латвию, поступил в Латвийскую Академию художеств. Авантюра была, школу ведь я так и не окончил. Была школа рабочей молодежи, но надо было выживать и было не до учебы.

Ну а что касается Франции, всё было путано. Иногда получалось что-то интересное. По традиции картинки у меня время от времени покупали. Во многих странах дипломаты, журналисты знали меня, любили мои работы и покупали. Кто-то видел мои картины у друзей и тоже приобретал. Но тогда я за них получал ровно столько, чтобы прожить.

В Союзе вы писали картины о своей жизни и окружающей действительности. Когда вы оказались во Франции, что-то изменилось в вашем творчестве?

В принципе, ничего не изменилось. Как был у меня чёрный контур, так и остался. Это основа, затем придумываю сюжет и накладываю краски со всеми градациями. Но в моих работах есть подтекст. И это должно прочитываться зрителем. Конечно, долго ничего не получалось и однажды жена сказала: «Ты ведь не просто пейзажист, чтобы рисовать что видишь, ты должен что-то рассказать такое, что знаешь только ты». Валентина сама была художником, дочерью моего учителя Евгения Кропивницкого.

И когда наступило признание, почувствовали себя признанным во Франции?

Во Франции я и сейчас не чувствую себя признанным художником, пожив здесь, узнал очень много того, о чём даже не подозревал. В России меня всегда интересовала проблема современного искусства и я видел разницу в подходе современного искусства и всего тысячелетнего искусства человечества. Разница огромная, в разное время существовало много критериев, определявших умение художника. Была и мода, были высокие требования с точки зрения мастерства.

Во всех областях человечество достигло невероятных высот, но жизнь не состоит только из плюсов, минусов достаточно. В искусстве минусовая сторона жизни раньше игнорировалась, считалось неприличным её показывать. XX век завершил такое видение. Эпоха Возрождения, конечно, вершина. Когда вы стоите перед полотнами Микеланджело или Да Винчи, понимаете, что работы написаны руками с помощью красок и косточек, но впечатление, что это не рукотворная работа, а кто-то сверху вмешивался. Может быть, озарило вдохновение, капнула благодать. Сотни лет порой проходят, пока такая гениальность на кого-то капнет...

В 90-м году вам вернули советское гражданство. Вдруг оценили?

Нет, ничего не оценили, не их занятие - ценить искусство. В хрущёвское время это называлось «оттепелью». После того как меня лишили советского гражданства, для себя я решил - сам я не отказывался, никак в этом не участвовал, сделали всё без моей воли, просто зачитали указ Верховного Совета и отобрали паспорт в советском консульстве в Париже. Ну и Бог с вами!

А как возвращали гражданство?

Очень просто. Приехал Ельцин и пригласил в посольство СССР в Париже на беседу разных выдающихся людей, в том числе известного антисоветчика Алика Гинзбурга, работавшего вместе с женой в «Русской мысли». Ельцин сказал, что пора покончить с ссорами, надо ладить с эмиграцией, на Западе есть люди, любящие Россию и готовые служить ей, зачем их отталкивать. С тех пор ветер подул в другую сторону. Но не сразу. Стали приглашать в наше посольство на праздники. У меня сложились хорошие отношения с послом Авдеевым, очень интеллигентный человек, симпатичный мужик, сам собирал коллекцию картин. Как-то он захотел посмотреть мои работы и приехал ко мне домой. В первую очередь сказал, что у него есть важное поручение от имени правительства извиниться и вернуть советский паспорт, если я хочу. Так мы и подружились.

Когда впервые вы поехали на родину?

В 1993 году, когда в стране была разруха. Русский музей решил устроить мою выставку.

Оскар Яковлевич, мы познакомились с вами лично на вернисаже на Корсике. Почему выставка организована именно здесь?

Случайно, хотя в случай не верю, скорее в судьбу. Там наверху кому-то всё известно. Год назад нас пригласили знакомые корсиканцы, живущие в горах. Он местный, она русская, большая приятельница Тани. До этого мы много раз были с Валентиной на Корсике, пока она не заболела... В прошлом году так получилось, что в потемках я оступился, упал на камни, ничего не сломал, но ходить не мог. Вызвали скорую, на вертолете отвезли в больницу, где меня подлечили, и я снова встал на ноги. Затем отправили в центр реабилитации. Нам дали госпитальный номер и Таня моментально превратила его в мастерскую, стала рисовать, и весь госпиталь приходил смотреть картины, как на выставку. Я, правда, рисовать не мог из-за довольно мучительных реабилитационных занятий.

После обеда мы были свободны, путешествовали по острову. В душе остались очень теплые чувства к Корсике и даже к врачам, которые заставляли меня крутить педали велосипеда. Мы познакомились с местными жителями, обзавелись связями. Спонтанно возникла идея провести выставку на Корсике. Я даже не верил, что получится, но наша хорошая знакомая Алёна Жоли взяла всю организацию в свои руки и всё получилось.

Скажите, а у вас нет желания все бросить в Париже и переехать на Корсику или солнечный Лазурный берег, где на склоне лет жили Ренуар, Пикассо, Матисс?

Знаете, в моём возрасте никаких планов строить не хочется. Предел есть всему, человек не вечен, и солнце не вечно. Какие строить планы, мне ведь уже за 90?

Сейчас мне очень хорошо, живу так, как не мог и мечтать. Не считая возраста и всяких связанных с этим неприятностей, но с данным вопросом ничего не сделаешь. Что ещё мне нужно? Многие говорят, что ещё раз с удовольствием прожили бы молодость. Чего мне не хотелось бы никак, так это вернуться в советское прошлое.

Нина ПОПОВА

 

Опубликовано в Портрет
Вторник, 03 июля 2018 19:55

Путешествие в пространстве

Художник и скульптор Парилоцци (Parilozzi) приглашает жителей и гостей Лазурного берега совершить фантастическое путешествие по выставке, которая будет проходить в галерее «Фрегат» на мысе Сен-Жан-Кап-Ферра.

С 18 июля по 8 августа мы сможем познакомиться с уникальным авангардным творчеством молодого французского артиста.

С детства в Армении он был вдохновлен работами своего деда, советского скульптора.

На выставке будет представлено 40 работ, знакомство с которыми даст представление о незаурядных способностях автора и его творчестве.

Картины художника уже хорошо известны в Париже, где он живет и работает.

Смелая техника поражает фантазию зрителя. В его работах прослеживаются параллели с творчеством великого Пабло Пикассо.

 

Вернисаж и личное знакомство с Parilozzi состоится 20 июля в 18.00.

Партнеры вернисажа:

ресторан Shoga из Больё-сюр-Мер, винодельная фабрика Chateau Miraval.

Галерея «Фрегат»
11 Avenue Denis Semeria 06230 Saint-Jean-Cap-Ferrat

Получить приглашение на вернисаж можно по телефону:

‭‭+33 6 88 87 53 96

 

Опубликовано в Культура
Вторник, 03 июля 2018 19:35

В память о Сергее Щукине

В Париже установлена мемориальная доска великому русскому меценату

В конце июня в знаменитом «русском» районе Парижа (буржуазный 16-й округ), на доме, где жил выдающийся коллекционер, меценат и промышленник

Сергей Иванович Щукин установили мемориальную доску.

«Для меня это знаковое событие, - признается его внук, президент щукинской коллекции

Андре-Марк Делок-Фуко, по инициативе которого на парижских улицах появился этот памятник. - Мне очень важно, что в доме, где так долго жил мой дед теперь будет постоянное напоминание о нем».

Сергей Щукин, крупный русский промышленник, создавший в Москве первый музей современного искусства, перебрался с семьей в Париж после революции в 1918 году. Он жил и работал в доме

№ 12 на улице Вильхем (Wilhem) до своей смерти в 1936 году. Русский меценат был покровителем Матисса и Пикассо, собрал одну из крупнейших в мире коллекций французского искусства конца XIX века, которая теперь принадлежит главным музеям Москвы и Санкт-Петербурга - Музею изобразительных искусств им. А.С. Пушкина и Эрмитажу.

«То, что сделали парижане, могли бы сделать и москвичи. Я очень надеюсь, что мемориальная доска когда-нибудь появится и на московском особняке Щукина в Большом Знаменском переулке 8. Все-таки, в нем висела одна из самых прекрасных и знаменитых коллекций искусства в мире!», - говорит Андре-Марк.

Недавно (с октября 2016 года по март 2017 года) Андре-Марк Делок-Фуко при поддержке Фонда Louis Vuitton и Бернара Арно организовал в Париже выставку щукинской коллекции, которая прошла с огромным успехом.

Выставка «Иконы современного искусства. Коллекция Щукина», курировавшаяся знаменитым искусствоведом Анной Балдассари, стала самой посещаемой художественной выставкой в мире в 2017 году - на ней побывали более миллиона двухсот тысяч зрителей!

Сейчас готовятся выставки из щукинской коллекции в Москве и Санкт-Петербурге, которые планируется провести в 2019 году, а также идет работа над парижской выставкой из коллекции Морозова.

Наталья САВИСЬКО

 

 

 

Опубликовано в Культура
Понедельник, 09 апреля 2018 19:07

Новые назначения

13 марта 2018 года правительственный советник - министр по внешним сношениям и сотрудничеству Жиль Тонелли в отеле «Эрмитаж» дал обед для новых послов, вручивших свои верительные грамоты Суверенному Князю Монако.

Среди них был посол России во Франции и Монако Алексей Мешков.

Он является карьерным дипломатом, работал в Испании, затем был заместителем директора Департамента общеевропейского сотрудничества МИД России, был назначен заместителем министра иностранных дел России, начальником Управления внешнеполитического планирования, Чрезвычайным и Полномочным послом Российской Федерации в Италии и Сан-Марино, постоянным представителем Российской Федерации при Продовольственной и сельскохозяйственной организации Объединенных Наций, а с 23 октября 2017 года назначен послом Российской Федерации во Франции и Княжестве Монако по совместительству.

На фото: Алексей Мешков, полномочный посол России во Франции и Княжестве Монако, Катин Юсуф, посол Брунея, Жиль Тонелли, правительственный советник – министр по внешним сношениям и сотрудничеству, Рахман Мустафаев, полномочный посол Азербайджана, Родольф Адада, посол Республики Конго.

Фото: © Direction de la Communication/Manuel Vitali

 

Опубликовано в Общество
Суббота, 30 декабря 2017 21:00

Тернистый путь к успеху

В канун Рождества на Лазурном берегу с выездной Школой побывал Александр Васильев. Представился прекрасный случай встретиться с одноклассником и заодно поговорить о жизни.

Саша, сколько лет ты живешь во Франции?

Тридцать пять лет.

Приехал в Париж в 1982 году, и Франция стала для меня второй родиной, можно сказать, доброй мачехой, не матерью, потому что моя мать - Россия, но Франция приняла меня очень ласково.

Хочу тебе похвастаться, в 2016 году я дослужился до ордена, который называется «Шевалье» или «Рыцарь искусства и литературы».

Его вручают за вклад в развитие культуры Франции, в том числе и иностранцам.

Лауреатами этого важного ордена стали Майя Плисецкая, Галина Вишневская, Андрей Тарковский, Александр Солженицын, Василий Аксенов.

Награда очень престижна, и то, что я оказался в обойме этих людей, для меня большая честь.

А в наступающем году я получу еще одну важную награду - Орден Креста Латвии за заслуги в развитии латышской культуры.

За какие заслуги тебя наградят в Латвии?

Это наш совместный проект вместе с моим партнером Натальей Музычкиной, которая, кстати, тоже окончила нашу 127-ю московскую школу у Тверской, а теперь является директором и хозяйкой Музея моды.

Она предоставила помещение, а я свою коллекцию моды, и мы очень довольны и счастливы.

А во Франции, где я живу уже столько лет, два года назад мэрия 15-го района Парижа предоставила в аренду небольшое помещение Фонду Александра Васильева на бульваре Лефевр, в доме 40.

Это серьезное признание, притом, что французы не отличаются широтой души и не раздают всем подряд помещения.

Даже маленькие 55 квадратных метров для меня - большое счастье.

Это, естественно, аренда, но аренда по государственной городской цене.

Мне пришлось сделать большой ремонт и провести много разных коммуникаций.

В помещении Фонда теперь находится постоянная библиотека о моде.

Она стала популярной среди студентов и аспирантов. «Такое сосредоточение книг и журналов по теме мы не можем найти в другом месте», - признаются они. Многие к нам приходят заниматься, человек 10 записались на стажировку.

Чем они занимаются?

Разборкой архива, сканируют документы, а это важное дело. Через фонд в Париже идет большое поступление костюмов и аксессуаров в мою коллекцию.

Перед Рождеством мы установили в новом помещении очень красивую елку со старинными русскими игрушками первой половины ХХ века. Они подлинные, сделаны из ваты, из картона. Эта коллекция собиралась более 25 лет. Может быть, наша елочка не самая красивая в Париже, но самая старинная. Винтажным игрушкам около 100 лет, и это производит колоссальное впечатление, и я этим горжусь.

Но больше всего радует то, что сегодня в моем Фонде, посвященном истории моды, насчитывается порядка 65 тысяч экспонатов - приобретения с аукционов Лондона, Нью-Йорка, Парижа, либо дары из коллекций богатых дам, у которых образовались излишки винтажного гардероба за последние 30 лет. И таких дам немало.

Недавно наш Фонд через знакомых нашла одна французская маркиза, позвонила и сказала буквально следующее: «Вообще-то я украинка по рождению, но много лет назад вышла замуж за французского маркиза. У меня собралось 2 тысячи платьев 60-80-х годов. Так как сейчас из замка я переезжаю в квартиру, мне некуда их девать, не примете ли вы их в дар?»

И мы очень благодарны украинской маркизе Ирине де Дрё-Брезе за щедрый дар. После этого случая хочу напомнить многим жительницам Монако, у кого накопились громадные гардеробы за последние десятилетия жизни за рубежом, что если у них изменятся обстоятельства жизни - иногда драматично, иногда хаотично, и это мы не обсуждаем, - так вот, знайте, что есть Фонд Васильева, который примет в дар от вас эти вещи и с вашим именем они сохранятся в истории, а не просто закончат свою жизнь в каком-то неэлегантном месте.

А если к тебе попадают вещи в плохом состоянии?

Мы их реставрируем и чистим. У нас работают 15 реставраторов.

Напомни о своей коллекции костюмов и где ты ее демонстрируешь?

Например, не так давно в Монако прошла моя первая выставка в Национальном музее Монако, на Вилле Собер, посвященная юбилею Леона Бакста. На ней были выставлены два костюма из балета «Тамар» из Фонда Александра Васильева.

Но главный предмет моей гордости - проходящая в эти дни грандиозная выставка в центре Гейдара Алиева в Баку, построенном по проекту ирако-британского архитектора Захи Хадид, женщины, мыслившей неземными формами (Заха Хадид умерла в 2016 г. - Прим. авт.).

Потрясающее здание напоминает инопланетный корабль белого цвета.

Меня туда пригласила вице-президент Азербайджана Мехрибан Алиева - одна из самых элегантных женщин у власти. Стройная, красивая, элегантно одетая и с широким кругозором. Она очень любит моду и с большой любовью отнеслась к моей коллекции. Выставка называется «Модернизм и мода 60-х годов», под которую предоставили роскошные залы и сделали красивую декорацию. Уже запланирована следующая выставка на апрель 2018 года. Недавно знаменитый журнал «Баку» выпустил номер со мной на обложке и подготовил интервью.

Намеченная выставка будет называться «Природа и мода» - о влиянии природы на моду - морские и птичьи формы, звери, цветы, фрукты и овощи.

Также я продолжаю свою активную деятельность в странах Балтии, я знаю, что в Монако живет много выходцев из Прибалтики. В Латвии постоянно работает Музей моды, также мы делаем выставки в небольших латышских городах: Вентспилсе, Даугавпилсе, Лиепае, Цесисе, и они идут на «ура». И в Литве у меня есть постоянное помещение - роскошный музей «Арсенал» на двух тысячах квадратных метрах экспозиционной площади, действующей уже более 10 лет. Я в восторге от этого, потому что могу выставлять свою коллекцию и там ее хранить.

И в России тоже есть подвижки. Начиная с апреля в бывшем павильоне Гидрометеорология на ВДНХ будет постоянная выставка моды из моей коллекции. Этот павильон будет теперь называться «Музей моды».

Долгое время в России музей моды был несбыточной мечтой, а совсем недавно в Петербурге в «Эрмитаже» открылась постоянно действующая экспозиция костюмов Дома Романовых - XVIII, XIX, начало XX века. И это счастье!

Откуда появились эти сокровища?

Музей хранил их всегда. Их отреставрировали, сделали сначала выставку в самом «Эрмитаже», а теперь поместили в новое хранилище, которое называется Новой деревней - это несколько не в центре, и там впервые выставили, если я не ошибаюсь, 100 манекенов с императорскими костюмами, что представляет собою большой вклад в русскую культуру и историю. Такие постоянно действующие выставки есть в Лондоне, в Музее Виктории и Альберта, в Нью-Йорке, в Париже в Музее моды и костюма Гальера. А в России не было до последнего года. Я лично ставлю это себе в заслугу, потому что я так долго пропагандировал тему истории моды, так долго лоббировал, так много сам делал выставок и так много сетовал в прессе по поводу отсутствия правильного музея, что теперь громко аплодирую открытию в «Эрмитаже» экспозиции. Слава богу, у них достойная коллекция и достойные вещи, это наша история и мы должны это видеть.

К слову о Петербурге, Императорский фарфоровый завод производит теперь лимитированную коллекцию Александра Васильева «История моды» с рисунками по мотивам французских гравюр XIX века.

Поздравляю! Но ты продолжаешь проводить выставки исторических костюмов и в других странах?

Недавно в Швейцарии прошла выставка «Советский гламур», посвященная костюмам номенклатуры в период 1950-х - 1980-х гг., жен и дочерей политических деятелей, например, дочери Брежнева Галины. Было много костюмов звезд кино и театра: Майи Плисецкой, Ольги Лепешинской, Натальи Фатеевой, Ольги Воронец, которые были в чести и фаворе в то время и одевались весьма неплохо, и нам было не стыдно все это показывать. Все это из моей коллекции.

Прошли экспозиции в Южной и Северной Америке, Австралии, Гонконге, Стамбуле, три года назад в марсельском Музее моды и в Париже в Музее Гальера. У нас есть хорошие проекты в Женеве, Лондоне, Вашингтоне, и мы их прорабатываем. Я человек довольно мнительный и никогда раньше времени не хочу объявлять ни тему, ни время проведения. Во-первых, потому, что сегодня в эпоху интернета все новости разносятся с невероятной скоростью - ты только «заикнулся», а там уже делают, тема ведь интересная. Будем говорить, что проекты есть, и мы над ними активно работаем.

Саша, ты продолжаешь писать книги?

В начале года выйдет новая книга «Красота в изгнании. 100 лет спустя» - это мой знаменитый бестселлер, изданный уже 17 раз.

18-е издание станет двухтомным, цветным и в твердой коробке.

Раньше книга была черно-белая, так как все исторические фотографии были такими, а теперь для нового издания мы сфотографировали подлинные костюмы, которые я успел приобрести, сделали хорошее оформление, представили много живописи.

Как любой качественный журнал требует красок, так и мои книги требуют цвета, мы живем в XXI веке и нуждаемся в красочности.

Как давно действует твоя выездная Школа?

Уже 14 лет.

Со мной путешествовало более 2 тысяч женщин и мужчин.

Довольно регулярно мы приезжаем и на Лазурный берег, в частности в Монте-Карло, в Ментон.

Сейчас мы остановились в отеле «Негреско».

Группа обычно состоит из 20 человек.

Следующая Школа начнется 3 января в Париже, но она будет многочисленнее - 25 учеников. Бывает и больше, например, когда мы едем в Тбилиси, собирается до 35 человек. Не знаю почему, но все хотят в Тбилиси. Кроме этого, успехом пользуются Школа в Марокко и Стамбуле. Я думаю, есть какая-то составляющая вкусного вина, красивых мужчин и хорошей еды, но это мое мнение. Моим ученикам хочется колорита. Школа проходит очень красиво, мы изучаем огромное количество нечасто посещаемых музеев. Но не только. Например, в эти дни мы посмотрели в оперном театре Ниццы постановку «Ромео и Джульетта» Сержа Лифаря. Это винтажный балет, возобновленный Оперой Ниццы, где художественным директором балета является Эрик Вю-Ан. Для нас было важно посмотреть постановку и ощутить связь с русским балетом. Мы ходили в Музей Массена, обычно посещаем виллы Керилос и Эфрусси де Ротшильд. Посмотрим виллу Санто Соспир на Кап-Ферра, где сохранилась стенная роспись Жана Кокто. Ходим в Музей изящных искусств Ниццы смотреть коллекцию Клода Моне. Посещаем Музей Кокто в Ментоне. Этот городок очень дорог моему сердцу, потому что там скончалась и похоронена моя прабабушка в 1892 году. Она умерла от туберкулеза. Тогда многие состоятельные русские дворяне ездили лечиться за границу и скоропостижно умирали. С ней произошел именно тот самый случай. Также мы посетим в Сен-Поль-де-Вансе Фонд Маг - частную коллекцию шедевров современного искусства.

Не в последнюю очередь для учеников Школы это и гастрономический выезд, потому что все интересуются мишленовскими ресторанами, что естественно.

Состав учеников выездной Школы постоянно меняется?

С некоторыми мы ездим часто. Например, в этот раз с нами приехала моя ученица в 41-й раз! Школа Васильева всем очень нравится, даже те, кто бывали в Ницце и Монте-Карло, открывают новые уголки вместе со мной. Недавно мы ездили в Будапешт, Вену, часто бываем в Венеции, на Сицилии, в Севилье, Лондоне, Брюсселе, Копенгагене, Стокгольме, Амстердаме, Праге. У Школы широкий разлет и скоро состоятся уникальные поездки в Аргентину и Чили, где я часто бывал, и мои дамы попросили организовать Школу именно там, мотивировав, что отдельно никогда туда не попадут.

Ты проводишь учебу в тех местах, которые хорошо знаешь?

Мне интересно открывать и новые места, но я вожу учеников туда, где хорошо ориентируюсь. Предпочитаю показывать страны, которые мне не только интересны, но и хорошо знакомы.

В каких странах ты любишь проводить Школу чаще всего?

В Италии и Франции. Италия - это вечный праздник и сплошное удовольствие. Я хорошо говорю по-итальянски, а французский - как второй родной. Поэтому вторая страна - Франция. Я себя чувствую здесь как в своей тарелке, все знаю, и французы меня знают, и это важно. Тоже жалую Испанию. Куда я не люблю ездить - в Китай, я пока не нашел общего с этой культурой, хотя долго жил в Гонконге, но это не Китай. Гонконг - как Монте-Карло по архитектуре, но на другом континенте - небоскребы очень схожие по характеру.

Я знаю, что русских очень влечет Монте-Карло по разным причинам, и слышал, как они называют княжество «монаковкой» или «монтекарловкой». Не так давно в Москве я встречался с премьер-министром Княжества на Днях Монако, и это было очень трогательно. И я знаю, что Монако процветает от русского туризма в том числе. И моя Школа делает то, что, на мой взгляд, даст хороший результат стране.

Откуда приезжают твои ученики?

Со всего русскоязычного мира, в этот раз - из Латвии, США, Казахстана, Израиля. Моя Школа известна, интересна и престижна.

35 лет назад, уезжая из СССР во Францию, думал ли ты, что будешь работать для русских и с русскими?

Мы все не знали и не предполагали такого. Кто в советские времена мог сказать, что русские будут платежеспособны, щедры и жаждать культуры. Я уезжал из Москвы в эпоху Брежнева, русский народ был закомплексован и беден. Тогда артисты Большого театра и Ансамбля Моисеева выезжали на зарубежные гастроли со своим кипятильником и готовили в биде борщ, и запах капусты несся по всему отелю - русские варят супы. Или покупали консервы для животных как самую дешевую еду. Это сейчас смешно, а тогда было грустно. У артистов были очень маленькие суточные, которые называли «шуточными».

А сегодня русские ищут мишленовские рестораны, да чтобы было две, а желательно три звезды, пьют шампанское самых дорогих марок, чтобы побольше потратиться.

Меня всегда поражала твоя толерантность и доброе отношение к людям, это врожденная черта или благоприобретенная?

И то, и другое. Я запомнил одну вещь - стоит хоть один раз отказать в какой-то ничтожной селфи-фотографии одной прохожей женщине, и начнется буря в интернете. «Он наглец, я подошла, а он сказал, что спешит. Да как он мог? Да вообще-то я не очень-то и хотела...» И чтобы не вызывать негатива, лучше сфотографироваться, дать автограф, потому что я знаю, что интернет-тролли только и ждут, где бы найти зацепку, чтобы сказать: «Вот Васильев-то какой, и брюки-то у него мятые...»

Саша, а у тебя враги есть?

В интернете есть, но я с этим даже не борюсь. Не так давно тролли вскрыли мою почту, украли 12 тысяч записок и предложили выкупить за 21 тысячу долларов. А я подумал, почему мои старые письма, где нет ни единой тайны, стоят 21 тысячу долларов? Я думаю, это были подростки. Да, и мне очень понравилось, в чем меня обвинили, - этот дядя космополит, он на разных языках переписывается.

Уточни, на каких именно?

На четырех я хорошо говорю, но всего знаю семь: английский, французский, итальянский, испанский, турецкий, сербскохорватский и польский. Два славянских - больше в пассиве, потому что я бегло на них говорю, но когда уезжаю и нет практики, начинаю подбирать слова. А по-турецки более-менее терпимо. Я читаю лекции на испанском, английской, французском, и это просто жизнь заставила.

Ты настоящий трудоголик!

Стараюсь поменьше отдыхать, всегда работаю в субботу и воскресенье и получаю от этого удовольствие.

А где твой дом?

Мне очень хорошо в Париже и Москве, а недавно купил красивую недвижимость на Балтийском море, в Восточной Пруссии, в Калининградской области, на Куршской косе. Город называется Кранц, или Зеленоградск. Потрясающий старинный немецкий особняк в красивом немецком городке. Сейчас делаю там большой ремонт, хотя все мои ремонты - это реставрация. Проведена огромная работа по восстановлению старинных дверей и окон. Летом в августе бываю в Оверне, где стоят мои «Три домика Жизель». Оттуда было несколько репортажей на ТВ.

Очень люблю ездить в Литву, там меньше всего звонит мобильный телефон. Главное, чтобы меня не разрывали на части, и я мог немного побыть в одиночестве. Каждый день я встречаю как минимум 100 новых лиц, и часто со всеми ними мне нужно говорить и фотографироваться. Я не говорю - какой это ужас, многие мечтают дойти до такого признания. И если бы я не общался с людьми, то у меня в Инстаграме не было бы почти полмиллиона подписчиков. Такая современная составляющая моего успеха. Никогда никому не отказываю и со всеми фотографируюсь, история такова - назвался груздем, полезай в кузов.

Как ты все успеваешь?

Во-первых, я живу по плану. У меня есть расписание, и я все знаю заранее. Сейчас план сверстан до середины июля 2018 г., я знаю, где я буду находиться и что буду делать каждый день. В моей жизни нет места импровизации. Меня нельзя украсть, как некоторые предлагают: «Можно мы украдем вас на пару дней в нашу красивую виллу на Кап-Ферра?» - нет, извините, нельзя, но можно вписать в график на будущее.

Жестоко!

Но сам же так хотел. У меня нет нефтяной скважины, и, чтобы собирать все мои коллекции костюмов, нужны средства. Я как та самая лягушка, которая попала в молоко и сбила масло. Да, я сбил масло, но не на посту губернатора или мэра. Но не буду никого критиковать, кто как заработал...

Ты же еще преподаешь?

Да, я продолжаю вот уже 17 лет вести в МГУ курс истории моды, являясь научным руководителем этой программы. Преподаю и в своей Школе, и в такой организации, как Сити-класс в Москве - это вечерние семинары для людей, кто хочет повышать культурный уровень.

Это значит, что в Москве ты бываешь больше всего?

Нет, в Москве у меня съемка семь дней в месяц, три и четыре дня, между которыми перерыв в две недели. Недавно читал лекцию в Красноярске для 850 человек. В Воронеже - для 750 человек, во Владимире - для 500 человек. В ноябре прошел мой первый спектакль «Тайны модных домов» в Лондоне. Сейчас у меня будет тур по Израилю из пяти выступлений. Затем выступлю на Кипре, а в конце апреля в Нью-Йорке, Чикаго и Торонто. Такой поворот событий...

Нет, я всегда знал, что я хороший, но сейчас пришло моральное и материальное подтверждение, что очень приятно. Бурная жизнь, но меня это держит, стараюсь быть в форме. Сейчас мода на бородку, посмотри, отпустил - и как мне идет.

Саша, а чего бы ты хотел еще добиться в жизни?

Если честно, хотел бы приобрести квартиру в Ментоне, но это в обмен на что-то из моей недвижимости. Не так давно приобрел недвижимость в Турции, в Анталии, где огромное количество русских. В этом городе летом бывает до полутора миллионов русских. Мы все не молодеем, и в один прекрасный момент мне надоест на Первом канале вести программу «Модный приговор» или зрителям надоест мое присутствие. Вот и подумываю о квартире на Лазурном берегу.

Замечательный план! Приезжай, буду наслаждаться твоим обществом!

Нина ПОПОВА

 

Опубликовано в Мода
Суббота, 08 апреля 2017 18:27

Щукин: возвращение

Имя Сергея Ивановича Щукина - богатейшего русского текстильного магната и прославленного коллекционера - сегодня мир ценителей искусства открывает заново. После революции 1917-го эмигрировавшего из России Щукина быстро забыли, как, впрочем, и его братьев (тоже крупных коллекционеров), хотя их собрания, доставшиеся Советской России, составили основные фонды знаменитых российских музеев.

В Европе фамилия Щукиных и подавно была известна лишь в узком кругу галеристов и художников, и, наверное, так продолжалось бы и дальше, если бы не фантастический успех выставки, привезенной недавно в Париж внуком Сергея Щукина. Она заставила заговорить о русском меценате как об одном из самых значительных коллекционеров в истории, восстановив справедливость. «Собрать щукинскую коллекцию вместе и показать ее во Франции давно было моей мечтой, но все как-то не складывалось, - рассказывает внук Щукина Андре-Марк Делок-Фурко. - И вот четыре года назад «паззл сошелся», как будто помог сам дух Сергея Ивановича».

Объединив картины из знаменитой коллекции, почти век не экспонировавшиеся вместе, выставка оказалась даже более успешной, чем ожидали организаторы! В Париже ее посмотрели миллион двести тысяч человек. По посещаемости она превзошла выставки Лувра и Орсе, выставку знаменитого собрания Барнса и другие крупнейшие вернисажи Европы. «Кто здесь знал о коллекции Щукина раньше? Только искусствоведы, интеллектуалы и экскурсоводы. А сейчас шумиха в прессе, многотысячные продажи каталогов и постеров, нескончаемые очереди на вход... Нам даже удалось побить рекорд Тутанхамона!» - гордится Андре-Марк.

Вспоминая детство

Выставка состоялась благодаря помощи директоров Эрмитажа и московского Пушкинского музея, именитого куратора Анны Балдассари, Фонда Louis Vuitton и президентов России и Франции. И, конечно, усилиям Андре-Марка, который считает ее одним из самых больших своих достижений. «Помочь триумфальному возвращению имени деда для меня огромное счастье», - говорит он.

Андре-Марк родился уже в Париже в 1942-м и в живых деда уже не застал: Щукин умер в 1936 году. С детства он помнит квартиру в престижном 16-м районе, где все было пронизано духом старой Руси и воспоминаниями о деде, вещи которого бабушка любовно хранила до конца жизни. «Обнищавшему Щукину пришлось сократить челядь до четырех человек и гувернантки, - шутит Андре-Марк, - а если серьезно, дед просто спас семью, почувствовав грядущую катастрофу еще до революции, перевел капиталы в Швецию, ближайшую нейтральную страну, сразу за русской границей Финляндии».

В доме на rue Wilhem, где Щукин купил апартаменты, говорили только по-русски, сохраняли русские традиции.

«Я рос как бы в двух странах, приходил к бабушке, а там все как в России: няня, разговоры, всегда накрытый стол, галоши, выставленные в передней, - вспоминает Андре-Марк. - Кухарка пекла пасху по русскому рецепту, а Вера Афанасьевна, сестра бабушки, по вечерам читала нам по-русски вслух. По средам устраивались журфиксы, принимали гостей. Здесь была Россия, а за дверью Франция. Каждую весну снимали дачу в Довиле. Упаковывали в огромные сундуки белье, посуду, одежду, книги, накрывали чехлами мебель и люстры в парижской квартире и уезжали к морю на все лето. У меня до сих пор сохранился один из сундуков. Когда мне было 12 лет, бабушки не стало, потом квартиру продали и все русское в моей жизни кончилось. Я стал больше французом, но никогда не забывал русского детства».

Недавно, к немалому удивлению Андре-Марка, новые хозяева квартиры на rue Wilhem пригласили их с женой на ужин: «Я был тронут таким вниманием со стороны совершенно незнакомых мне людей, - они узнали об истории нашей семьи благодаря выставке. Мне было очень приятно побывать в доме своего детства».

Учительница музыки

Щукин приехал в Париж в 1918 г. со своей второй женой - бабушкой Андре-Марка, Надеждой Конюс, и маленькой дочкой Ириной, родившейся в 1915 г. в Москве. В России Сергей Иванович оставил богатейшую коллекцию французского импрессионизма (позже национализированную большевиками), текстильные мануфактуры, бурную жизнь, наполненную радостями и печалями.

Самое тяжелое время в его жизни пришлось на 1905-1907 годы. Сначала он потерял младшего сына Сергея, который исчез из дома (позже его труп был найден в Москве-реке), а через год - обожаемую жену, которая не вынесла горя утраты.

А потом под картинами Сезанна в особняке на Знаменке застрелился другой его сын, Георгий… «Я думаю, что страсть Щукина к коллекционированию - это попытка заглушить постигшее его горе, - размышляет Андре-Марк. - Картины стали смыслом его жизни, мостом в реальность.

Он отдал коллекции все свои душевные силы и, думаю, с обостренной силой чувствовал шедевры именно потому, что очень страдал».

Овдовевший Щукин открывает двери своего московского дома, увешенного шедеврами французского импрессионизма, молодым русским художникам.

У него собирается первое авангардное объединение «Бубновый валет», и Сергей Иванович даже становится его почетным членом. Если бы не было Щукина и его коллекции, кто знает, по какому пути пошел бы русский авангард?

Он пытается забыться от утраты в путешествиях - в 1907 г. снаряжает экспедицию в Египет, а возвратившись, продолжает собирать у себя музыкальные вечера, принятые еще при Лидии Григорьевне, правда, без прежнего размаха. Посещает концерты Общества свободной эстетики, где любил слушать Скрябина в исполнении его жены Веры, которую к тому моменту композитор уже оставил. Прошли годы, и, с трудом придя в себя от тяжелых утрат, Щукин сделал Вере Ивановне официальное предложение, но получил отказ: она еще верила, что Скрябин вернется. У Веры Щукин знакомится с ее ближайшей подругой - Надеждой Конюс, преподававшей фортепьяно в музыкальной школе, куда по рекомендации Скрябиной он определил приемных дочерей. Хотя официально она была в браке и воспитывала сына и дочь, супруги были на грани разрыва. Женская теплота и независимость Надежды привлекли раздавленного несчастьями Сергея Ивановича, и у них начались отношения, которые сохранялись в тайне несколько лет. И лишь в 1914 г. Надежда Афанасьевна развелась с мужем и вышла за Щукина. Еще через год, когда Сергею Ивановичу было 61, а его жене исполнилось 44, у них родилась дочь Ирина. Рождение дочки он воспринял как чудо, успокоился, обрел новые ориентиры и душевное равновесие. С гармонией в семейной жизни, по мнению Андре-Марка, связана и потеря интереса Щукина к коллекционированию. Известно, что в Париже он практически прекратил собирать картины, даже несмотря на то, что некоторые художники предлагали принять работы в дар, зная безупречный вкус и стремясь оказаться среди прославленных имен, но он отказывался.

Про отъезд в Париж Щукин заговорил с женой намного раньше, чем в России начался хаос революции. «Но бабушка не хотела уезжать, она не представляла себе жизни без родины. Согласилась лишь, когда оставаться там уже было опасно», - поясняет Андре-Марк.

Загадка картины

Во Франции Щукину о его коллекции напоминали лишь фотографии из особняка на Знаменке. «Да и те плохого качества. Самые хорошие хранились в архивах Пушкинского музея, мы получили доступ к ним лишь после Перестройки и начали изучать», - вспоминает Андре-Марк. В парижском доме была только одна картина, вывезенная из Москвы.

Как-то рассматривая фотографии московского особняка деда, Андре-Марк с женой вдруг обнаружили, что на стене висит картина, которая не фигурировала в окончательной описи коллекции, сделанной в 1918 г. (то есть к моменту ее национализации). Это был небольшой портрет дамы с длинными темными волосами. Начали разбираться, искать среди картин из списка, составленного в начале 1914-го, изучали фотографии. Но ни одна не совпадала. «Так появилась работа, не обозначенная ни в одном списке! Мы предположили: а что, если на той фотографии картина, которая находится у меня? Я помню ее с детства, она висела в бабушкиной квартире. Фото нечеткое, и разглядеть картину нельзя, но по размеру и по возможной тематике это вполне могла бы быть моя!» - рассказывает Андре-Марк.

Они узнали, что один из первых коллег и друзей Щукина, Михаил Абрамович Морозов (старший брат знаменитого Ивана Морозова), купил в 1900-м в Париже «женскую головку» кисти русского художника Федора Владимировича Боткина. «Документы об этом сохранились, и мы отправились по ее следам, сначала в Третьяковку, а потом в Музей искусства Владивостока, куда ее передали из Москвы. А там сюрприз: портрет существует, и на нем молодая женщина с длинными темными волосами, та самая натурщица или очень похожая на женщину на полотне из Парижа. Значит, и наша картина могла принадлежать кисти Федора Боткина». В коллекцию Щукина никогда не входила и особой художественной ценности она не представляет. Но интересно другое: кто эта женщина и почему именно ее портрет Сергей Иванович увез с собой в Париж? Но пока судьба и личность девушки так и остается загадкой…»

Кто же фаворит?

50 полотен Пикассо, 38 - Матисса, 18 - Дерена, не считая Гогена, Сезанна, Ван Гога и Мане, Ренуара, Руссо и Тулуз-Лотрека… Но кто же все-таки был любимым художником Щукина? Известно, что Моне и французские импрессионисты были его первым увлечением. Позже, в тяжелые для него годы, Щукин ищет успокоения в творчестве художников, которые пытались создать земной рай, и прежде всего - Гогена, с его таитянскими девушками. Потом для Щукина начал рисовать неизвестный тогда никому Матисс. Первую значительную серию Матисса Щукин купил в 1908 г., их связывала долгая дружба и работа - Матисс много писал по заказу Щукина для его московского особняка. По слухам, одну из картин знаменитого диптиха Матисса - «Танец» и «Музыка», выписанного им в Москву, Щукин «подправил», попытавшись «соблюсти приличия», а Матисс сделал вид, что этого не заметил.

Но Щукин покупал и совершенно не похожего на них Пикассо, хотя и говорил, что ощущение от его картин - «как осколки во рту». «Щукин жил с картинами всю жизнь и привыкал к каждой из них не сразу: он считал, что как зритель меняет картину, так и картина меняет зрителя, - рассказывает Делок-Фурко. - Он также был уверен, что картина выбирает себе хозяина, а не наоборот».

В отличие от других коллекционеров Щукин ничего не продавал. Картины были для него как родственники, которые могли иногда злить, но расстаться с которыми нельзя. Щукин хотел, чтобы коллекция досталась России, народу, но когда большевики попытались продать часть ее за границу, он изменил завещание и оставил все жене и детям. К тому времени коллекция была уже национализирована... Андре-Марк инициировал многочисленные суды, пытаясь оспорить тот факт, что частная коллекция купеческой семьи, которую Щукин собирал на свои деньги, была незаконно изъята советскими властями. Но все безрезультатно. «С этим я, конечно, никогда не смогу согласиться», - говорит он. Но ни с Эрмитажем, ни с Пушкинским музеем он не ссорился никогда.

Более того, Андре-Марк убежден, что только государственные музеи способны обеспечить условия хранения и безопасность такого количества картин, могут возить их по миру и позволить себе их реставрировать. Да и наследники часто, столкнувшись с финансовыми трудностями, начинают продавать полотна. «Об этом говорит опыт из истории других собраний. Я рад, что Россия смогла сохранить коллекцию, в конце концов, дед и собирал ее для народа», - подчеркивает он. Пару лет назад решил передать в собрание Пушкинского музея несколько картин Ле Фоконье, которого Щукин собирал в конце своей жизни, - из уважения к директору музея Ирине Антоновой, называя ее «невероятной личностью» и в память о московском прошлом деда.

К слову, самому Андре-Марку впервые удалось увидеть коллекцию деда лишь в возрасте 47 лет, да и то лишь частично! Это было в 89-м в Эрмитаже. А ведь не случись революции, он стал бы ее прямым наследником и, наверное, даже мог бы попасть в список «Форбс»: стоимость коллекции сегодня оценивается от 6 до 8 млрд евро! Но история распорядилась иначе…

Современные Щукины

75-летний Андре-Марк всю свою жизнь был связан с искусством. Окончив престижный парижский университет, готовящий элитные кадры, он начал карьеру в Министерстве культуры. Затем был директором парижского киноархива (крупнейшего в Европе), больше 4 лет руководил Национальным центром литературы, потом был директором Центра анимационного кино и комиксов. Он живет на востоке Парижа в двухэтажной квартире, стены которой увешаны картинами. Но вряд ли это можно назвать серьезной коллекцией - Андре-Марк не унаследовал фамильную тягу к собирательству картин, он считает себя коллекционером другого рода: «Я собираю уникальные события. Всю жизнь я каким-то образом попадал куда нужно и когда нужно. В Перестройку, например, общался с народом, который полностью менял свой путь. Я бы сказал, что я собиратель важных культурных событий, о которых как мог старался рассказывать публике».

Выйдя на пенсию, Андре-Марк почти полностью посвятил себя популяризации наследия деда. Вместе с женой - дизайнером Кристиной, создал сайт о Щукине на французском языке, где собраны ценнейшие материалы о его жизни и коллекции. В соавторстве с известным исследователем Щукина Натальей Семеновой недавно написал и издал в Париже новую биографию деда. Именно она в 90-е рассказала о подробностях жизни Щукина и его колоссальном значении для России. «Я и сам не представлял, насколько он был крутым», - признается внук.

Андре-Марк, выросший во Франции, говорит по-русски с небольшим акцентом, а его дочь - красавица Элеонора (успешный психолог и мама троих детей), к сожалению, русского не знает.

Зато жена - француженка Кристина - выучила русский довольно прилично, причем, с ее слов, буквально «на улице».

Даже на курсы не ходила! Внук Щукина считает Россию родной страной. «Ведь это немного и моя родина, - улыбается он, - и хотя в какой-то период жизни я отдалился от нее и даже начал забывать язык, но как только открылись границы, я сразу приехал».

А когда у Андре-Марка появилась финансовая возможность, купил квартиру в Петербурге, куда он нередко приезжает с женой. Она стала его вторым домом. Там есть все необходимое - компьютер, принтер, рабочий стол, и все, чтобы частые поездки в Питер были удобны.

Сейчас они с Кристиной гостят на своей русской родине, с которой у них связано множество творческих планов.

Может быть, начнут работать над выставками коллекций других Щукиных (четверо из шести братьев тоже оставили богатейшие собрания).

Ходили слухи о том, чтобы привезти морозовскую коллекцию... Кстати, благодаря парижской выставке между Фондом Луи Виттона и российскими музеями тоже появились новые задумки.

«Мы хотели бы продолжать работу с русскими музеями», - делится глава группы «Луи Виттон» Бернар Арно, при этом не раскрывая своих планов.

В общем, говорить о чем-то конкретном пока рано, но может быть, скоро мы услышим о каких-то новых сенсациях в мире культуры.

Наталья САВИСЬКО

 

Опубликовано в История
Воскресенье, 05 марта 2017 15:56

Вернисаж, который поделил мир пополам

Сегодня в Париже, в Фонде Луи Виттон завершается уникальная выставка из коллекции картин Сергея Щукина.

Наш парижский корреспондент Наталья Сависько готовит интервью с организатором - французским внуком Сергея Щукина Андре-Марком Делок-Фурко для следующего выпуска. А сейчас - рассказ Татьяны Фаст о ее впечатлениях по открытию вернисажа в октябре.

 

Культура и политика иногда причудливо переплетаются. Отобранное большевиками у коллекционера Сергея Щукина уникальное собрание картин французского модернизма спустя 100 лет воскресло на родине их авторов благодаря готовившемуся визиту Владимира Путина в Париж. Визит, как известно, не состоялся. А легендарная коллекция предстала миру в знаменитом парижском Fondation Louis Vuitton. Мне о ней как о некоем чуде рассказала директор Третьяковки Зельфира Трегулова летом прошлого года, когда была в Риге.

С тех пор увидеть выставку стало мечтой. Осуществить ее помог Конгресс русской прессы, собравший нас, журналистов из 62 стран, в конце октября в Париже.

В этой истории завораживало все: судьба Щукина, собравшего самую богатую коллекцию современного искусства конца XIX начала XX века и вынужденного бежать из России в 1918 году. Многолетние сражения за каждую из картин, поделенных между Эрмитажем и Государственным музеем изобразительных искусств им. Пушкина, а сейчас впервые собранных вместе. Интриги вокруг наследия, на которое претендовал французский внук Сергея Щукина Андре-Марк Делок-Фурко. Наконец, сам Fondation Louis Vuitton, где организована выставка, шедевр современной архитектуры, которым можно любоваться как внутри, так и снаружи.

Когда-то успешный российский промышленник Сергей Иванович Щукин собирал картины по принципу: от чего все отворачиваются. Среди тех, кто бросил вызов традициям, были никому не известные Матисс, Пикассо, Мане, Сезанн... Щукин, друживший с парижской богемой, был чуть ли не первым их покупателем. Приобретал полотна «тепленькими», только что вышедшими из-под кисти молодых экспериментаторов. И, как рассказывают искусствоведы, на гонорары не скупился. Тем не менее после революции, когда Щукин оказался в эмиграции, никто из его великих «птенцов», которых он открыл миру, не оказал ему никакой поддержки. Впрочем, сам коллекционер на них не обижался: богема она и есть богема!

Сейчас про Сергея Щукина говорят: он обладал даром предвидения. А тогда сам коллекционер затруднялся ответить, чем его заворожили кубистические тела Пикассо или подвешенные в воздухе фрукты Сезанна.

Бывало, поначалу он вешал нестандартные работы у себя в дальних углах коридора привыкал, обживал, присматривался, и лишь потом подпускал поближе.

Но самое главное размещая эти необычные полотна в своем московском доме, знаменитом дворце Трубецких на Знаменке, Сергей Иванович охотно показывал их молодым русским художникам, с которыми тоже был очень дружен.

Не имевшие возможности посетить Париж Малевич, Кандинский, Гончарова, Татлин впитывали самые свежие и смелые идеи французских авангардистов. Сегодня стоимость щукинской коллекции оценивается в 8 млрд евро. Показать ее миру взялся французский меценат и президент частного Фонда Louis Vuitton Бернар Арно. Говорят, никакой государственный музей не выдержал бы организационных расходов. Только страховая сумма коллекции составила 4 млрд евро.

Не знаю, то ли заботой о безопасности этих сокровищ, то ли политическими причинами были вызваны беспрецедентные меры предосторожности, которые сопровождали открытие этого вернисажа шедевров. Во всяком случае, его официальная программа оказалась строго законспирированной. Даже от министра культуры РФ Владимира Мединского, который, собственно, и должен был представлять сокровища французам.

500 русскоязычных журналистов, собравшиеся в те дни в Париже, были уверены, что уж нам-то ее покажут. Тем более что выставка была приурочена к открытию русского Центра духовно-культурной жизни, где началась работа конгресса. Уверенность укрепил сам Мединский, который с трибуны пригласил журналистов на следующий день вместе с ним полюбоваться шедеврами.

Однако не успели мы обрадоваться своему счастью, как выяснилось, что открытие будет «закрытым», а для публичного просмотра выставка будет доступна лишь через два дня, когда большинства из нас уже не будет в Париже. Это подтверждал и сайт Fondation Louis Vuitton.

Что было делать? Я бросилась к знакомому журналисту из FrancePresse Дмитрию Кошко, попросила созвониться с фондом: может, пустят, в порядке исключения? После эмоционального телефонного разговора Дмитрий развел руками организаторы непреклонны: правила существуют для всех. Вечером того же дня на приеме в российском посольстве я подошла к директору Эрмитажа Михаилу Пиотровскому: «Михаил Борисович, помогите!» Он тоже замахал руками: «Что вы, списки участников открытия были утверждены еще две недели назад».

Но, как известно, надежда умирает последней. Ничего не оставалось, как поехать в фонд наудачу. Fondation Louis Vuitton находится в Булонском лесу, от ЮНЕСКО, где проходил конгресс, путь неблизкий. Но по Парижу! Водитель такси, крупный афрофранцуз с белозубой улыбкой, сразу обезоружил: «Рашн? Ай лайк Раша! Лайк Путин. Стронг мэн! Олянд аутсайд». До Булонского леса мы домчались за полчаса и заплатили по счетчику 20 евро.

Суровые люди с автоматами у главного входа на территорию Фонда Louis Vuitton оптимизма не внушали. Но отправили нас к боковым дверям, с любезными девушками, которые попросили предъявить приглашение. Увы, наши международные пресс-карты их не устроили. И даже жалостливый рассказ о том, что мы участники Конгресса русской прессы, которые специально приехали в Париж посмотреть шедевры, не тронул французских красавиц. Оставался еще один, «задний» вход, в котором наблюдалось какое-то движение. Встав в очередь, мы поняли, что она состоит из официантов, которые обслуживают банкет. Терять было нечего, и когда подошел наш черед, мы честно заявили, что нас пригласил Мединский. «О, Медински!» неожиданно заулыбался охранник и повел нас троих к сидевшей в глубине зала девушке, которая при имени министра культуры РФ тоже радостно закивала и предложила пойти за ней.

Мы шли минут 10 какими-то коридорами с ящиками, коробками, столами, кучей дверей, и когда она открыла перед нами последнюю, мы попали в огромный холл, где министр Мединский прощался с Валери Жискар д'Эстеном, президентом Франции периода еще той, первой холодной войны. Из знакомых лиц я узнала главу ТАСС Сергея Михайлова, директоров российских музеев Михаила Пиотровского, Зельфиру Трегулову и Марину Лошак. Рядом с ними было несколько счастливых французов. Один из них внук Сергея Щукина Андре-Марк Делок-Фурко, несколько раз судившийся с Россией из-за коллекции деда, но потом пошедший на мировую. К моменту нашего появления он уже произнес свою знаменитую фразу, растиражированную потом всеми агентствами: «После четырех месяцев мир будет разделен пополам: те, которые смогли увидеть выставку, и все остальные», сказал в тот день Андре-Марк Делок-Фурко.

Официальная часть открытия явно подходила к концу. Еще через 5 минут мы остались в холле почти одни. Не веря своим глазам, мы осторожно спросили у сотрудника музея, с какого конца лучше осматривать экспозицию. Получив направление, отправились к нужным дверям. Ну а после этого было счастье! Эскалаторы возносили нас на каждый из четырех этажей музея, где в 13 залах в мягком полумраке расположились те самые 130 шедевров французского импрессионизма и постимпрессионизма, которые сегодня известны всему миру. Целый зал Матисса и никого! Целый зал Пикассо - и ты единственный зритель! «Завтрак на траве» Эдуарда Мане смотри сколько хочешь! Знаменитые натюрморты Сезанна любуйся и фотографируй! Правда, служители музея (исключительно мужчины) вежливо предупреждали, что, пожалуйста, без вспышек. Да, конечно, милые мои, какие вспышки! Если только из наших зачарованных глаз. Никогда еще в своей жизни я не была один на один с таким количеством гениев! А рядом с легендарными французами не менее легендарные русские авангардисты, которыми ради такой выставки поделилась Третьяковская галерея: те самые гости щукинского особняка, которых вдохновляли «парижские хулиганы». 30 представленных в Фонде Louis Vuitton русских работ, можно сказать, родились благодаря коллекции Щукина. Так что экспозиция представила еще и отношения двух искусств русского и французского. Устроители расположили картины на значительном расстоянии друг от друга, что делало каждую работу независимой от остальных и позволяло публике вдохнуть и выдохнуть перед встречей с очередным шедевром.

Когда через три часа мы спустились вниз, то предложенные официантами бокалы с шампанским показались нам вполне естественным завершением этого невероятного вечера, хотя голова кружилась и без них.

А на выходе нас ждал еще один подарок огромный каталог выставки на русском языке «Шедевры живописи из коллекции Сергея Щукина». Как потом выяснилось, всего 400 русскоязычных экземпляров отпечатало французское издательство «Галлимар» в благодарность российским организаторам за стольщедрую выставку. Специалисты говорят, что они уже становятся библиографической редкостью. С тяжеленным томом под мышкой мы еще раз обошли причудливое здание Fondation Louis Vuitton. Со всех сторон оно смотрелось по-разному. Разноцветные, словно сшитые из лоскутков, стены-паруса, каскады воды, льющиеся по широким ступеням, висячие сады и множество площадок для обзора все это производило незабываемое впечатление архитектурного чуда. Несколько лет назад музей был построен крупнейшим коллекционером современного искусства Бернаром Арно по проекту архитектора Фрэнка Гери и прекрасно подходил для инсталлирования любых предметов искусства. По мнению российских экспертов, лучшего места для показа коллекции Щукина в Париже не найти. Из Булонского леса к штаб-квартире ЮНЕСКО мы тоже ехали на такси. На этот раз водителем был албанец. «Рашн? услышал он наше восторженное щебетанье. И неодобрительно покачал головой: Уай мистер Путин из бомбинг Сирия?» Путешествие обратно той же дорогой обошлось нам на 10 евро дороже.

Но при чем тут это, если у нас в руках было не менее 5 килограммов уникального авангарда! Грандиозное зрелище, которому суждено войти в историю мирового искусства и которое поклонники прекрасного увидят только через два дня, уже отпечаталось в наших глазах и айфонах. Тысячам, сотням тысяч, может быть, миллионам зрителей все это только предстояло пережить.

Татьяна ФАСТ

Фото: Ирина ШУЛЬЦ



Опубликовано в Культура
Четверг, 02 февраля 2017 18:24

Помощь адвокатов

Кабинет адвокатов Irina M. Sidorova

Оказание юридических услуг в в сфере международного экономического права, включая ведение экономических споров в судах Франции

Защита в уголовных делах, связанных с экономическими преступлениями, во Франции и Монако

Поддержка иностранных граждан в ведении таможенных споров во Франции

Консультации и защита в судах по французскому налоговому праву (налоговое резидентство)

Урегулирование споров по вопросам недвижимости во Франции и Монако

Международное семейное право (консультации)

Работа ведется на русском, французском и английском языках

Тел.: +33 (0)6 29 90 28 59

E-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Web : www.avocatsidorova.fr

 

Опубликовано в Объявления
Страница 1 из 2